Судебная практика изобилует примерами, когда истцы терпят неудачу из-за процессуальных просчётов или неверной оценки собственных отношений с ответчиком. Ключевое значение имеет не только сам факт платежа, но и момент, с которого начинает течь срок исковой давности, а также правильная квалификация возникших обязательств. Наш добровольный эксперт из подмосковного Троицка предлагает обзор самых распространённых ошибок и случаев злоупотреблений, которые допускают стороны в спорах о неосновательном обогащении.
***
1. Неверное определение начала течения срока исковой давности
Одной из самых частых и фатальных ошибок является неправильный расчёт срока исковой давности. Показательным примером служит дело № 18-КГ25-442-К4, в котором один гражданин перевёл другом 1,5 миллиона рублей в качестве предоплаты за товар тремя равными платежами. Поскольку товар поставлен не был, а претензии вернулись, он обратился в суд. Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону истца, отклонив доводы ответчика о пропуске срока давности. Они посчитали, что срок нужно исчислять с момента направления претензии.
Окончательную точку в споре поставил Верховный Суд РФ. Судебная коллегия по экономическим спорам указала, что при отсутствии договора нельзя привязывать начало течения давности к моменту, когда истец, якобы, понял, что товар не поставят. В отсутствие договорных отношений лицо, перечисляющее деньги, должно понимать, что платит без правового основания, уже в момент самого платежа. Следовательно, срок исковой давности необходимо исчислять отдельно по каждому из трёх платежей с даты их совершения.
2. Ошибочная квалификация правоотношений сторон
Вторая системная ошибка кроется в неверном определении природы отношений между истцом и ответчиком. Яркий пример – спор бывших супругов из дела № 18-КГ25-378-К4. Мужчина перевёл жене 32 миллиона рублей на организацию автомойки, часть средств пошла на покупку автомобиля для проекта, также был передан земельный участок. Когда отношения испортились, жена заявила, что деньги предназначались на содержание детей. Суды частично взыскали средства как неосновательное обогащение.
И в этом случае спор дошёл до Верховного Суда РФ. Дело было отправлено на пересмотр, с указанием на необходимость тщательного выяснения характера отношений сторон. Если средства передавались в счёт какого-либо обязательства, необходимо установить его условия. Если же ответчик знал об отсутствии обязательства, но деньги принимал, взыскать их как неосновательное обогащение нельзя в силу части 4 статьи 1109 ГК РФ.
Аналогичную позицию ВС РФ высказал и в деле № 18-КГ25-279-К4, где гражданин перевёла 1,5 миллиона рублей другому лицу на развитие бизнеса, полагая, что даёт их в долг. Суды взыскали средства как неосновательное обогащение, но Верховный Суд России вновь обратил внимание на необходимость установления наличия или отсутствия договорённостей. При этом в деле № А43-17195/2022 высшая инстанция подчеркнула: отсутствие письменного договора при фактическом наличии отношений, возникших из конклюдентных действий, не превращает платёж в неосновательное обогащение.
3. Неправомерное перекладывание на истца бремени доказывания отрицательных фактов
Особую сложность, особенно в делах о банкротстве, представляет собой распределение бремени доказывания. Нередко суды требуют от истца доказать не только факт перечисления денег, но и отсутствие правовых оснований для их получения, то есть доказать отрицательный факт. Эта проблема остро стоит перед конкурсными управляющими, у которых зачастую нет доступа к первичной документации должника, а ответчик информацию не раскрывает.
В качестве примера практики можно привести дело № 304-ЭС24-1047 о банкротстве компании «Мэйс-Групп». Суды нижестоящих инстанций отказали управляющему во взыскании 2,2 миллиона рублей с контрагента, посчитав, что управляющий не доказал безосновательность платежа. Верховный Суд РФ счёл такой подход ошибочным, нарушающим принципы состязательности и равноправия сторон. Высшая инстанция разъяснила: конкурсный управляющий обязан доказать лишь факт перечисления средств. Как только это сделано, бремя доказывания законности получения денег и наличия оснований для платежа переходит на ответчика. Если ответчик уклоняется от раскрытия доказательств, это должно толковаться в пользу истца, а не против него.
4. Спорная квалификация счётной ошибки
В трудовых спорах, связанных с переплатой заработной платы, ключевое значение имеет понятие счётной ошибки. Дело № 46-КГ25-8-К6 демонстрирует, как бухгалтерская оплошность привела к перечислению сотруднику 1,8 миллиона рублей вместо 10.500 рублей: в программе ошибочно указали 1064 отработанных смены вместо 10,64. Работник уволился и деньги не вернул. Суды первой и апелляционной инстанций квалифицировали это как счётную ошибку и взыскали переплату. Кассация попыталась назвать это технической ошибкой, но Верховный Суд РФ поддержал позицию первых инстанций, указав, что многократное превышение обычного размера зарплаты явно свидетельствует о сбое, а не о технической оплошности.
В то же время, как показывает дело № 88-20980/2024, не всякая ошибка бухгалтера является счётной. Работодатель пытался взыскать переплату, выявленную при сверке табелей с данными системы контроля доступа, но суды трёх инстанций отказали, не усмотрев ни счётной ошибки, ни недобросовестности работника.
5. Злоупотребление правом со стороны самого взыскателя
Иногда отказ во взыскании неосновательного обогащения бывает спровоцирован недобросовестным поведением самого истца. В деле № А43-10593/2025 предприниматель продал часть здания без согласия супруги, а затем арендовал это же помещение у покупателя. После отмены сделки он попытался взыскать с покупателя все арендные платежи как неосновательное обогащение. Суды отказали, указав, что покупатель не знал и не мог знать о пороке сделки, а продавец, напротив, уверял в её чистоте. Вина за отмену сделки лежит на истце, поэтому он не вправе требовать доходы, полученные ответчиком.
Другой пример злоупотребления описан в деле № А40-252740/2024. Индивидуальный предприниматель заказал ремонт у управляющей компании, принял работы, подписал все акты и оплатил их. Спустя два года он подал иск о неосновательном обогащении, утверждая, что часть работ не выполнена. Суды отказали, констатировав, что истец сам принял результат и согласовал стоимость, а ходатайство о проведении экспертизы заявил только в апелляции без уважительных причин.
***
Как можно увидеть из этих кейсов, взыскание необоснованного обогащения – нетривиальная правовая процедура, которая вызывает много разногласий даже у опытных специалистов. Зачастую точку в спорах удаётся поставить только на уровне Верховного Суда РФ. И именно такая практика может стать крайне полезной в работе юриста СРО.
Директору СРО – на заметку! Как избежать пять главных ошибок при взыскании необоснованного обогащения
Судебная практика изобилует примерами, когда истцы терпят неудачу из-за процессуальных просчётов или неверной оценки собственных отношений с ответчиком. Ключевое значение имеет не только сам факт платежа, но и момент, с которого начинает течь срок исковой давности, а также правильная квалификация возникших обязательств. Наш добровольный эксперт из подмосковного Троицка предлагает обзор самых распространённых ошибок и случаев злоупотреблений, которые допускают стороны в спорах о неосновательном обогащении.
***
1. Неверное определение начала течения срока исковой давности
Одной из самых частых и фатальных ошибок является неправильный расчёт срока исковой давности. Показательным примером служит дело № 18-КГ25-442-К4, в котором один гражданин перевёл другом 1,5 миллиона рублей в качестве предоплаты за товар тремя равными платежами. Поскольку товар поставлен не был, а претензии вернулись, он обратился в суд. Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону истца, отклонив доводы ответчика о пропуске срока давности. Они посчитали, что срок нужно исчислять с момента направления претензии.
Окончательную точку в споре поставил Верховный Суд РФ. Судебная коллегия по экономическим спорам указала, что при отсутствии договора нельзя привязывать начало течения давности к моменту, когда истец, якобы, понял, что товар не поставят. В отсутствие договорных отношений лицо, перечисляющее деньги, должно понимать, что платит без правового основания, уже в момент самого платежа. Следовательно, срок исковой давности необходимо исчислять отдельно по каждому из трёх платежей с даты их совершения.
2. Ошибочная квалификация правоотношений сторон
Вторая системная ошибка кроется в неверном определении природы отношений между истцом и ответчиком. Яркий пример – спор бывших супругов из дела № 18-КГ25-378-К4. Мужчина перевёл жене 32 миллиона рублей на организацию автомойки, часть средств пошла на покупку автомобиля для проекта, также был передан земельный участок. Когда отношения испортились, жена заявила, что деньги предназначались на содержание детей. Суды частично взыскали средства как неосновательное обогащение.
И в этом случае спор дошёл до Верховного Суда РФ. Дело было отправлено на пересмотр, с указанием на необходимость тщательного выяснения характера отношений сторон. Если средства передавались в счёт какого-либо обязательства, необходимо установить его условия. Если же ответчик знал об отсутствии обязательства, но деньги принимал, взыскать их как неосновательное обогащение нельзя в силу части 4 статьи 1109 ГК РФ.
Аналогичную позицию ВС РФ высказал и в деле № 18-КГ25-279-К4, где гражданин перевёла 1,5 миллиона рублей другому лицу на развитие бизнеса, полагая, что даёт их в долг. Суды взыскали средства как неосновательное обогащение, но Верховный Суд России вновь обратил внимание на необходимость установления наличия или отсутствия договорённостей. При этом в деле № А43-17195/2022 высшая инстанция подчеркнула: отсутствие письменного договора при фактическом наличии отношений, возникших из конклюдентных действий, не превращает платёж в неосновательное обогащение.
3. Неправомерное перекладывание на истца бремени доказывания отрицательных фактов
Особую сложность, особенно в делах о банкротстве, представляет собой распределение бремени доказывания. Нередко суды требуют от истца доказать не только факт перечисления денег, но и отсутствие правовых оснований для их получения, то есть доказать отрицательный факт. Эта проблема остро стоит перед конкурсными управляющими, у которых зачастую нет доступа к первичной документации должника, а ответчик информацию не раскрывает.
В качестве примера практики можно привести дело № 304-ЭС24-1047 о банкротстве компании «Мэйс-Групп». Суды нижестоящих инстанций отказали управляющему во взыскании 2,2 миллиона рублей с контрагента, посчитав, что управляющий не доказал безосновательность платежа. Верховный Суд РФ счёл такой подход ошибочным, нарушающим принципы состязательности и равноправия сторон. Высшая инстанция разъяснила: конкурсный управляющий обязан доказать лишь факт перечисления средств. Как только это сделано, бремя доказывания законности получения денег и наличия оснований для платежа переходит на ответчика. Если ответчик уклоняется от раскрытия доказательств, это должно толковаться в пользу истца, а не против него.
4. Спорная квалификация счётной ошибки
В трудовых спорах, связанных с переплатой заработной платы, ключевое значение имеет понятие счётной ошибки. Дело № 46-КГ25-8-К6 демонстрирует, как бухгалтерская оплошность привела к перечислению сотруднику 1,8 миллиона рублей вместо 10.500 рублей: в программе ошибочно указали 1064 отработанных смены вместо 10,64. Работник уволился и деньги не вернул. Суды первой и апелляционной инстанций квалифицировали это как счётную ошибку и взыскали переплату. Кассация попыталась назвать это технической ошибкой, но Верховный Суд РФ поддержал позицию первых инстанций, указав, что многократное превышение обычного размера зарплаты явно свидетельствует о сбое, а не о технической оплошности.
В то же время, как показывает дело № 88-20980/2024, не всякая ошибка бухгалтера является счётной. Работодатель пытался взыскать переплату, выявленную при сверке табелей с данными системы контроля доступа, но суды трёх инстанций отказали, не усмотрев ни счётной ошибки, ни недобросовестности работника.
5. Злоупотребление правом со стороны самого взыскателя
Иногда отказ во взыскании неосновательного обогащения бывает спровоцирован недобросовестным поведением самого истца. В деле № А43-10593/2025 предприниматель продал часть здания без согласия супруги, а затем арендовал это же помещение у покупателя. После отмены сделки он попытался взыскать с покупателя все арендные платежи как неосновательное обогащение. Суды отказали, указав, что покупатель не знал и не мог знать о пороке сделки, а продавец, напротив, уверял в её чистоте. Вина за отмену сделки лежит на истце, поэтому он не вправе требовать доходы, полученные ответчиком.
Другой пример злоупотребления описан в деле № А40-252740/2024. Индивидуальный предприниматель заказал ремонт у управляющей компании, принял работы, подписал все акты и оплатил их. Спустя два года он подал иск о неосновательном обогащении, утверждая, что часть работ не выполнена. Суды отказали, констатировав, что истец сам принял результат и согласовал стоимость, а ходатайство о проведении экспертизы заявил только в апелляции без уважительных причин.
***
Как можно увидеть из этих кейсов, взыскание необоснованного обогащения – нетривиальная правовая процедура, которая вызывает много разногласий даже у опытных специалистов. Зачастую точку в спорах удаётся поставить только на уровне Верховного Суда РФ. И именно такая практика может стать крайне полезной в работе юриста СРО.
***
1. Неверное определение начала течения срока исковой давности
Одной из самых частых и фатальных ошибок является неправильный расчёт срока исковой давности. Показательным примером служит дело № 18-КГ25-442-К4, в котором один гражданин перевёл другом 1,5 миллиона рублей в качестве предоплаты за товар тремя равными платежами. Поскольку товар поставлен не был, а претензии вернулись, он обратился в суд. Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону истца, отклонив доводы ответчика о пропуске срока давности. Они посчитали, что срок нужно исчислять с момента направления претензии.
Окончательную точку в споре поставил Верховный Суд РФ. Судебная коллегия по экономическим спорам указала, что при отсутствии договора нельзя привязывать начало течения давности к моменту, когда истец, якобы, понял, что товар не поставят. В отсутствие договорных отношений лицо, перечисляющее деньги, должно понимать, что платит без правового основания, уже в момент самого платежа. Следовательно, срок исковой давности необходимо исчислять отдельно по каждому из трёх платежей с даты их совершения.
2. Ошибочная квалификация правоотношений сторон
Вторая системная ошибка кроется в неверном определении природы отношений между истцом и ответчиком. Яркий пример – спор бывших супругов из дела № 18-КГ25-378-К4. Мужчина перевёл жене 32 миллиона рублей на организацию автомойки, часть средств пошла на покупку автомобиля для проекта, также был передан земельный участок. Когда отношения испортились, жена заявила, что деньги предназначались на содержание детей. Суды частично взыскали средства как неосновательное обогащение.
И в этом случае спор дошёл до Верховного Суда РФ. Дело было отправлено на пересмотр, с указанием на необходимость тщательного выяснения характера отношений сторон. Если средства передавались в счёт какого-либо обязательства, необходимо установить его условия. Если же ответчик знал об отсутствии обязательства, но деньги принимал, взыскать их как неосновательное обогащение нельзя в силу части 4 статьи 1109 ГК РФ.
Аналогичную позицию ВС РФ высказал и в деле № 18-КГ25-279-К4, где гражданин перевёла 1,5 миллиона рублей другому лицу на развитие бизнеса, полагая, что даёт их в долг. Суды взыскали средства как неосновательное обогащение, но Верховный Суд России вновь обратил внимание на необходимость установления наличия или отсутствия договорённостей. При этом в деле № А43-17195/2022 высшая инстанция подчеркнула: отсутствие письменного договора при фактическом наличии отношений, возникших из конклюдентных действий, не превращает платёж в неосновательное обогащение.
3. Неправомерное перекладывание на истца бремени доказывания отрицательных фактов
Особую сложность, особенно в делах о банкротстве, представляет собой распределение бремени доказывания. Нередко суды требуют от истца доказать не только факт перечисления денег, но и отсутствие правовых оснований для их получения, то есть доказать отрицательный факт. Эта проблема остро стоит перед конкурсными управляющими, у которых зачастую нет доступа к первичной документации должника, а ответчик информацию не раскрывает.
В качестве примера практики можно привести дело № 304-ЭС24-1047 о банкротстве компании «Мэйс-Групп». Суды нижестоящих инстанций отказали управляющему во взыскании 2,2 миллиона рублей с контрагента, посчитав, что управляющий не доказал безосновательность платежа. Верховный Суд РФ счёл такой подход ошибочным, нарушающим принципы состязательности и равноправия сторон. Высшая инстанция разъяснила: конкурсный управляющий обязан доказать лишь факт перечисления средств. Как только это сделано, бремя доказывания законности получения денег и наличия оснований для платежа переходит на ответчика. Если ответчик уклоняется от раскрытия доказательств, это должно толковаться в пользу истца, а не против него.
4. Спорная квалификация счётной ошибки
В трудовых спорах, связанных с переплатой заработной платы, ключевое значение имеет понятие счётной ошибки. Дело № 46-КГ25-8-К6 демонстрирует, как бухгалтерская оплошность привела к перечислению сотруднику 1,8 миллиона рублей вместо 10.500 рублей: в программе ошибочно указали 1064 отработанных смены вместо 10,64. Работник уволился и деньги не вернул. Суды первой и апелляционной инстанций квалифицировали это как счётную ошибку и взыскали переплату. Кассация попыталась назвать это технической ошибкой, но Верховный Суд РФ поддержал позицию первых инстанций, указав, что многократное превышение обычного размера зарплаты явно свидетельствует о сбое, а не о технической оплошности.
В то же время, как показывает дело № 88-20980/2024, не всякая ошибка бухгалтера является счётной. Работодатель пытался взыскать переплату, выявленную при сверке табелей с данными системы контроля доступа, но суды трёх инстанций отказали, не усмотрев ни счётной ошибки, ни недобросовестности работника.
5. Злоупотребление правом со стороны самого взыскателя
Иногда отказ во взыскании неосновательного обогащения бывает спровоцирован недобросовестным поведением самого истца. В деле № А43-10593/2025 предприниматель продал часть здания без согласия супруги, а затем арендовал это же помещение у покупателя. После отмены сделки он попытался взыскать с покупателя все арендные платежи как неосновательное обогащение. Суды отказали, указав, что покупатель не знал и не мог знать о пороке сделки, а продавец, напротив, уверял в её чистоте. Вина за отмену сделки лежит на истце, поэтому он не вправе требовать доходы, полученные ответчиком.
Другой пример злоупотребления описан в деле № А40-252740/2024. Индивидуальный предприниматель заказал ремонт у управляющей компании, принял работы, подписал все акты и оплатил их. Спустя два года он подал иск о неосновательном обогащении, утверждая, что часть работ не выполнена. Суды отказали, констатировав, что истец сам принял результат и согласовал стоимость, а ходатайство о проведении экспертизы заявил только в апелляции без уважительных причин.
***
Как можно увидеть из этих кейсов, взыскание необоснованного обогащения – нетривиальная правовая процедура, которая вызывает много разногласий даже у опытных специалистов. Зачастую точку в спорах удаётся поставить только на уровне Верховного Суда РФ. И именно такая практика может стать крайне полезной в работе юриста СРО.